Рейтинг@Mail.ru






Яндекс.Метрика
 


100 Hot Books (Амазон, Великобритания)



Введение (Принципы этической экономии. СПб.: Экономическая шко­ла, 1999. 344 с.)

 

 

Порядок хозяйства и общества должен быть основан на самых сильных и самых лучших побуждениях человека. Экономическая наука с начала ее самостоятельного существования исходит из самого сильного человеческого побуждения — собственного инте­реса. Философская этика традиционно исходит из того, что при­нято называть наилучшими побуждениями человека: стремления к добру, исполнения долга, добродетели. Экономическая теория анализирует и конструирует социальные институты и порядки деятельности, основанные на собственном интересе, а этическая теория обосновывает институты и нормы, предоставляющие воз­можности для раскрытия наилучших побуждений человека. В этом смысле обе науки имеют дело с одним и тем же предметом — действующим человеком и координацией деятельности, ведомой разумом.

Поскольку экономическая наука и этика направлены на один и тот же предмет, они не являются науками, независимыми друг от друга. Необходимость объединить экономический и этический подходы к человеческой деятельности и ее координации вытека­ет, таким образом, из природы человеческой деятельности и из требования социального порядка, которое заключается в том, чтобы обеспечить как экономическую, так и этическую ориентации че­ловеческой деятельности. Всеобъемлющая теория хозяйства, как отмечалось уже в «Принципах экономической науки» Альфреда Маршалла, не может основывать свой анализ только на узко по­нятом собственном интересе человека. С другой стороны, этика, соприкасающаяся с действительностью, не может закрывать гла­за на экономические условия этической деятельности. Поэтому этика и экономическая наука должны взаимно отражать идеи друг друга, объединяясь в развернутую теорию рациональной де­ятельности.

1. Этическая экономия и политическая экономия

Хозяйственная этика, или этическая экономия, есть та теория хозяйства и этики, которая старается соответствовать этому тре­бованию.

Этическая экономия объединяет этические и экономические суждения, соответствует политической экономии и дополняет ее.

7

Она исследует этические предпосылки и общие условия индиви­дуальной хозяйственной деятельности, так же как политическая экономия исследует политические и правовые предпосылки ин­ститутов народного хозяйства. Как этическая, так и политичес­кая экономия основываются на одной и той же формальной эко­номической теории рациональной деятельности в том виде, в ка­ком ее разрабатывает микроэкономическая теория. Аналитический инструментарий чистой теории деятельности, соответствующий экономическому принципу или рациональности, сочетается как с различными политическими и институциональными условиями, так и с фундаментальными направлениями этики: с кантовской этикой и с утилитаризмом. Он служит как этической, так и поли­тической экономии, проясняя содержание рационального поведе­ния и исследуя полезность норм и институтов для достижения заранее поставленных этических или политических целей.

Чистая экономическая теория является могучим инструмен­том для анализа рациональной деятельности и ее эффективной координации. Если разумное и эффективное движение к цели является характерным признаком человека, а этика и политика стараются способствовать ему на индивидуальном и обществен­ном уровнях, то понятно, что обе вынуждены прибегать к эконо­мическому принципу и к экономической теории. Политическая экономия, как соединение политической философии и экономи­ческой науки, является экономической теорией политических институтов и политических предпосылок той области культуры, которая называется хозяйством, то есть политических предпосы­лок рыночной координации и хозяйственного регулирования по­средством системы цен. Политическая экономия со времен Адама Смита и его теории «богатства народов» оказывала существенное влияние на формирование такого общества, которое делает воз­можным свободное движение к цели и ответственное хозяйство­вание своих членов, она тесно связана с историей политической свободы и свободной координации хозяйства.

Хозяйственная этика, или этическая экономия, является, со­ответственно, с одной стороны, экономической теорией этическо­го, этических институтов и правил и, с другой стороны, этикой хозяйства. Как и политическая экономия, она имеет двойное зна­чение. Она является этической теорией, которая пользуется эко­номическим инструментарием анализа, этической теорией, отне­сенной к экономике, точно так же, как политическая экономия

8

является политической теорией, пользующейся экономическим аналитическим инструментарием. Однако этическая экономия, или хозяйственная этика, является также теорией этических предпо­сылок хозяйства как области культуры, теорией этических пра­вил и установок, функционирование которых предполагает ры­ночную координацию и систему цен. Эта более прикладная часть этической экономии обозначается здесь как хозяйственная этика, хотя понятия «этическая экономия» и «хозяйственная этика» переходят одно в другое, и в предлагаемой работе делается попыт­ка рассмотреть вопросы не только обоснования, но и применения этической экономии и хозяйственной этики.1 Понятие «этиче­ская экономия» выходит за пределы исследовательских целей хо­зяйственной этики как этики хозяйства, оно указывает на инте­грацию этической и экономической теорий. Этическая экономия должна представлять собой нечто большее, чем «экономическая наука плюс этика».

1.1. Этическая экономия как теория этических предпосылок хозяйства и хозяйственная этика

Политическая экономия и вводимая здесь как новое понятие эти­ческая экономия образуют политические и этические предпосыл­ки чистой экономической теории рынка и системы цен. Рыноч­ная координация и регулирование экономики через систему цен могут работать только в том случае, если выполнены определен­ные институциональные условия. Новая институциональная эко­номическая теория убедительно напомнила об этом обстоятель­стве. К этим институциональным предпосылкам рыночной коор­динации относятся предпосылки, которые исследует политическая экономия, — политические условия прав собственности, договор­ного права и правосудия и т. п., и предпосылки, которые исследу­ет этическая экономия, т. е. этические условия, которые обеспе-

1 С 1945 г. в немецкоязычной литературе имеется лишь одна моно­графия, в названии которой употребляется понятие «хозяйственная эти­ка», работа Риха (Rich) 1984 г. Ее название не совсем точно в том, что касается первого из двух томов, почти целиком посвященного общим вопросам обоснования социальной этики в теологическом аспекте, в то время как обещанный второй том, который должен был освещать специ­фические вопросы хозяйственной этики, до сих пор не вышел в свет.

9

чивают всеобщее действие принципа pacta sunt servanda и оправ­данное ожидание выполнения договоров, отсутствие квазимонопо­лии со стороны наемного работника или работодателя и, следова­тельно, отсутствие каких-либо квазирент в трудовых отношениях.

1.2. Этическая экономия как экономическая теория этического, или этика, пользующаяся инструментарием экономической теории

Другой предмет хозяйственной этики, или этической экономии, составляет разъяснение этических проблем с помощью инстру­ментов экономической теории. Экономическая теория этики рас­ширяет аналитическую мощь этики, прилагая, например, поня­тие экономии от масштаба к проблеме обобщения моральных норм и эффективности различных степеней обобщения2 или интегри­руя процесс максимизации в описание принятия этических реше­ний. Экономическая теория этики исследует также важный для побуждения к этической деятельности вопрос о соотношении нрав­ственности и выгоды, собственного интереса и общего интереса.

1.3. Этическая экономия как материальное учение о благах и экономическая теория культуры

Наконец, наряду с теорией этических предпосылок хозяйства и экономической теорией этики можно выделить третий раздел эти­ческой экономии, или хозяйственной этики, исследующий взаи­мопроникновение экономической науки и этики в учении о бла­гах. Вещи становятся для отдельного индивида благами благода­ря своим определенным ценностным качествам и восприятию этих ценностных качеств. Экономическая реализация этих ценностных качеств зависит от их восприятия человеческим субъектом, то есть потребителем. Во взаимопроникновении экономического и эстетическо-этического учений о благах этическая экономия, или хозяйственная этика, проявляется в то же время как теория куль­туры хозяйства, как экономическая теория культуры и культур-философия хозяйства.

Эти три раздела этической экономии — теория этических пред­посылок хозяйства, экономическая теория этики и этико-эконо-

2 Ср. здесь важную книгу Гиббарда (Gibbard, 1971).

10

мическая теория благ и ценностных качеств благ — показывают, что этика и экономическая наука объединяются в общую теорию человеческой деятельности и человеческой практики,3 в которую должно войти и понимание общественных институтов и порядков деятельности в контексте культуры. К этой общей теории челове­ческой деятельности относится также и теория человеческих установок и привычек, учение о добродетельной деятельности.

Этическая экономия, или хозяйственная этика, возвращается к старой философской традиции аристотелевской практической философии как единству этики, экономической теории и полити­ки. Это единство практической философии было нарушено с того времени, когда национальная экономия утвердилась как самосто­ятельная наука у Адама Смита, а прагматика и социальная этика были выведены за пределы моральной философии у Канта.4 Мес­то триады этики, экономической теории и политики было занято этими, ставшими самостоятельными, тремя дисциплинами. Эти­ческая экономия и политическая экономия показывают, что это дробление дисциплин практической философии не стало оконча­тельным. Напротив, индивидуальная и социальная деятельность имеют политические, экономические и этические предпосылки, для их анализа и понимания необходимы экономическая теория этики, этическая теория, экономическая теория политики и по­литическая теория экономики.

Этическая экономия и хозяйственная этика представляют со­бой попытку интеграции этических аспектов деятельности в эко­номическую модель деятельности, присущую экономическим на­укам, они делают попытку преодолеть пропасть между тотально­стью этических требований к хозяйственной деятельности и необходимой абстракцией homo oeconomicus. Поскольку мир жиз­ненного этоса или, иначе говоря, мир тотальности наших этико-социальных установок есть мир, в котором мы живем и в котором ведем хозяйственную деятельность, эту тотальность должна отра­жать и теория хозяйственной деятельности.

3 Сошлемся здесь на значительный труд Мизеса (Mises, 1949) « Human Action », содержащий проект экономической науки как общей теории человеческой деятельности, однако в слишком малой степени включаю­щий этику в экономическую науку.

4 Ср. к соотношению экономической науки и этики у Канта и Адама Смита: Koslowski (1982а), S. 185—237.

11

Аналитический и нормативный потенциал философской эти­ки также усиливается от объединения этики и экономической науки, поскольку эта наука направлена или должна быть направ­лена на привнесение этической рефлексии и этических суждений в хозяйственную, как и во всякую иную, практику. Задача этики как практической философии, как учения о правильной деятель­ности не может состоять только в обосновании или даже конеч­ном обосновании норм, в ее задачи входит также и привнесение хорошо обоснованных норм в конкретный мир жизни и деятель­ности. Этика должна быть не только метаэтикой или окончатель­ным обоснованием, она должна давать и ориентиры для челове­ческой деятельности в различных ее сферах в качестве имманент­ной этим сферам деятельности моральной рефлексии. В этом смысле необходимо разрабатывать имманентную хозяйству хозяй­ственную этику и этическую экономию, так как из всех областей деятельности и культуры общества хозяйственная деятельность является самой важной, определяющей жизнь большинства лю­дей в течение большей ее части. Задачей философской этики яв­ляется как обоснование этики, так и ее привнесение в конкрет­ные жизненные отношения. Без этого философская этика обрече­на на практическую бесплодность. В этом случае ей остается резонерствовать о том, что должно быть, полемизируя с так назы­ваемыми деловыми аргументами практиков и экспертов.

Этика направлена на овладение человеческой практикой. «Здесь цель состоит не в познании, а в действии».5 Это в особен­ной мере касается хозяйственной этики, или этической эконо­мии. Хозяйственная этика должна быть также практической эти­кой области культуры и деятельности, называемой хозяйством. В форме деловой этики и трудовой этики она должна проникать в конкретные жизненные отношения людей и этически разъяснять и формировать их действия и побуждения.

2. Почему в наше время возникает интерес к хозяйственной этике?

Интерес к хозяйственной и деловой этике (business ethics) в по­следние годы скачкообразно возростал прежде всего в США, но также и в Европе. Столь же скачкообразно увеличивалось и коли-

5Aristoteles, Nikomachische Ethik I, 1, 1095a, 6.

12

чество публикаций на эту тему.6 Можно назвать три причины это­го возрождения интереса к старой дисциплине хозяйственной эти­ки, являющейся одной из составных частей практической фило­софии.

Новая область науки, «хозяйственная этика», возникает: а) из осознания растущих культурных и экологических внешних эф­фектов (побочных воздействий) нашей хозяйственной деятельно­сти и из потребности в моральной ответственности за них; б) из «нового открытия человека» в частных науках и связанных с этим растущих требований к руководителям предприятий и в) из по­требности противодействовать дальнейшему распаду культуры и, в особенности, взаимоотчуждению мира экономики и мира духов­ной и материальной культуры.

2.1. Рост внешних эффектов, связанных с хозяйственной деятельностью

Интерес к хозяйственной этике вырос, поскольку непроизволь­ные побочные воздействия (внешние эффекты) нашей хозяйствен­ной и технической деятельности нарастают вместе с ростом могу­щества человека. Рост побочных воздействий хозяйственной дея­тельности требует всеобъемлющего учета ее последствий, то есть некоторой целостной этики соответствующих областей культуры, которая включает не только узко понятые экономические и есте­ственнонаучные аспекты. Побочные воздействия являются не толь­ко проблемой хозяйственной этики, но и причиной ее существо­вания. Они не только ставят перед хозяйственной этикой задачу анализа и оценки побочных воздействий, но в то же время явля­ются причиной того, что хозяйственная этика возникает как нор­мативная наука и как вопрос общественных ценностей на пересе­чении экономической науки и общей этики.

Что следует понимать под побочными воздействиями? Побоч­ные воздействия суть воздействия, принимаемые в расчет наряду с основным воздействием, выделенным субъектом деятельности до начала данного действия как цель. Побочные воздействия ста­вят перед исследователем две задачи: с одной стороны, задачу эти-ко-экономического анализа их причинения субъектом деятельно-

6 Ср. библиографию Jones/Troy (1983) и работы Regan (1983) и de George (1983).

13

сти и их вменения ему, а с другой стороны — этическую и эконо­мическую задачу предсказания и оценки побочных воздействий лицом, принимающим решения.7

Власть человека над природой и масштабы его деятельности растут. Также растут и масштабы возможных побочных воздей­ствий. Возрастающая мощь человека требует не только большего аналитического знания, но и большей чувствительности к ее пря­мым и побочным воздействиям. Она требует практическо-этичес-кого знания деятельности, которое позволяло бы учитывать при принятии решений побочные воздействия деятельности человека. Формой проявления этого бурного роста побочных воздействий являются пробуждение экологического сознания и дискуссия об энергопользовании. Второе начало термодинамики является, как показал Джорджеску-Реген,8 физической причиной проблемы эко­номической и экологической редкости. Экономическое значение этого закона природы заключается в том, что, во-первых, все виды энергии сами по себе притекают только от теплого к холодному телу, то есть именно в том направлении, которое для нас в боль­шинстве случаев нежелательно. Во-вторых, он означает, что без побочных воздействий на окружающую среду энергия не может быть превращена в работу или сырье. Эти побочные воздействия превращения энергии, как и все негативные побочные воздействия хозяйственной деятельности, должны в максимальном объеме учитываться и сводиться к минимуму, в то время как возможные позитивные побочные воздействия, синергические и симбиотические эффекты должны, наоборот, максимизироваться.

Для учета обратного воздействия окружающей среды на дея­тельность человека требуются гибкость мышления, вниматель­ность, восприимчивость и этическая рассудительность — говоря словами Паскаля, не только esprit de geometrie,9 но и esprit de finesse.10 Эти качества должна поощрять и хозяйственная этика.

Один пример из области экологической экономии поможет показать это более наглядно. В некоторых районах Баварии в це­лях повышения продуктивности сельского хозяйства проводились

7 Ср. Spaemann (1977) и Koslowski (1984). К экономической литера­туре о внешних эффектах ср. Mishan (1971) и Koslowski (1983а).

8 Ср. Georgescu-Roegen (1977).

9 Дух геометрии — фр. (Прим. пер.)

10 Дух тонкости — фр. (Прим. пер.)

14

землеустроительные работы. После их окончания отметили, что все естественные биотопы11 исчезли и места для естественных ви­дов не осталось. Теперь приходится вводить эти биотопы искусст­венным путем. Это делается, и этот путь включает своего рода работы по «земленеустройству». Теперь крестьянам платят за то, чтобы они устраняли результаты землеустроения и создавали ис­кусственные биотопы.

Окружающая среда любого живого существа, согласно выво­дам биолога Якоба фон Юкскюля (Jakob von Uexkuell), состоит из освоенных им возможностей12 деятельности.

Социальная и природная среда, окружающая человека, то есть в этом смысле освоенные им возможности деятельности, выросли неимоверно. Одновременно выросла и его ответственность за них. С ростом мощи человека можно будет справиться только в том случае, если вместе с его творческими способностями будет возра­стать и его способность принимать на себя последствия своих дей­ствий. Учет побочных воздействий собственной деятельности со­держит момент принятия на себя последствия обратных воздей­ствий на деятельность субъекта со стороны бытия. Необходимость учета побочных воздействий хозяйственной деятельности на са­мого человека и на природу является первой причиной роста по­требности в хозяйственной этике.

2.2. Новое открытие человека

Второй причиной потребности в хозяйственной этике является феномен «нового открытия человека» в науках. Этика реализует в науках «примат практического разума» (Кант) над собственны­ми закономерностями научного и технического исследования. Этика напоминает о том, что наука есть практика и что она как научная практика должна ставить перед собой вопрос о пригодно­сти ее парадигмы для понимания человеком самого себя. Движе­ние от научной парадигмы изучения неживой природы, физика-лизма, к такой науке, которая в своей научной практике сама учитывает субъект науки — человека, имеет особую значимость для экономической науки, поскольку она является практической

11 Совокупность неживых факторов экосистемы, жизненное простран­ство биоценоза. (Прим. ред.)

12 Цит. по Weizsacker (1977), S. 164.

15

дисциплиной, наукой об осознанной деятельности. Экономичес­кая наука как учение об осознанной деятельности разумного су­щества, человека, является скорее гуманитарной, чем естествен­ной наукой.

Процесс «реантропоморфизации», то есть «повторного очело­вечивания» нашего научного мышления, и в то же время процесс усиления внимания к человеческому субъекту в науке усиливает­ся социоэкономическими процессами, ведущими от индустриаль­ного общества к обществу производства и потребления услуг. Антропоморфизм проявляет себя в экономической науке.13 Пост­индустриальная экономика требует усиления внимания к челове­ческому фактору, требует антропологического или антропомор­фического подхода. Отношение человека к самому себе, его спо­собность к этическому дистанцированию от себя и вытекающая отсюда потребность в оправдании и обосновании своих поступ­ков — все это должно найти более полное отражение при перехо­де от количественной экономики материальных благ к качествен­ной экономике услуг. Требования, предъявляемые к руководите­лям предприятий и институтам, в эпоху микроэлектроники возрастают с ростом квалификации работников и требований к результативности труда. Переход от машины, перерабатывающей энергию, к машине, перерабатывающей информацию, заменяет энергию и материю знанием. Энергия замещается информацией. Этот процесс вызывает и обратные воздействия: труд приобретает все более умственный характер. * Bringing mind back in»,14 вер­нуть духовное начало в организацию, таков был лозунг науки об организации в последнее десятилетие, и этот процесс значительно продвинулся. Хозяйственная этика есть способ вернуть духовность в наше представление о хозяйстве. Она помогает экономической науке сильнее опереться на понятие осознанной деятельности.

В связи с возрастанием требований к руководителям пред­приятий возникает серьезная опасность, что их, фигурально вы­ражаясь, «подведут под трибунал». «Трибунализация» хозяйства возникает из некоей формы «реморализации» хозяйства, которая является уже не хозяйственной этикой, a moral aggression,15

13 Гете: «Человек никогда не поймет, насколько он аитропоморфичен» (Goethe, Maximen und Reflexionen, Aphorismus 203 (1818), S. 518.)

14 Pondy/Boje (1976). Ср. также Kirsch/Esser/Gabele (1979), S. 231 ff.

15 Моральной агрессией — англ. (Прим. пер)

16

выдающей себя за нравственность агрессией против трудолюбиво­го делового человека. Требование этики культурной, в том числе16 хозяйственной, деятельности — не идентично поспешному мора­лизаторству. Морализаторство в области практической жизни все­гда рискует впасть в недоброжелательство. Это недоброжелатель­ство облекается в формулу, гласящую, что деяние прилежного ничтожно, поскольку оно не соответствует приукрашенной мора­лью посредственности. Поскольку человек, ведущий сознатель­ную жизнь, должен каждый день заново стремиться к самоосо­знанию и каждый день заново преодолевать свою склонность к недоброжелательству, ученому, занимающемуся хозяйственной этикой, придется искать некий средний путь между наставитель­ным морализаторством и некритической апологией, между абст­рактным требованием должного и поспешным принятием суще­ствующего.

2.3. Нормативная «насыщенность» хозяйства как дополнение к его обособлению

Третью причину усиления интереса к хозяйственной этике следу­ет искать в растущей дифференцированности современных обществ и возникающей из нее опасности того, что современная культура потеряет свой объединяющий смысл. Хозяйственная этика пыта­ется вновь найти ответ на вопрос, как соотносится смысл и объект хозяйственной деятельности с общественной жизнью в целом в политическом, культурном, религиозном и эстетическом измере­ниях. Каково место хозяйства в совокупности целей и областей культуры того или иного общества? Выделение подсистемы хо­зяйства из общественной системы приводит к тому, что экономи­ческие условия функционирования рынка, конкуренции и рыноч­ного ценообразования противоречат социологическим требовани­ям общественной сплоченности и интеграции, то есть общности символического миропонимания и конформности поведения. С экономической точки зрения, система рынка и система цен могут выполнять свою функцию управления и координации тем лучше, чем более укрупненными и обезличенными являются рынок и конкуренция продавцов и покупателей, и, следовательно, чем бо­лее анонимными, овеществленными становятся социальные свя-

Ср. также Nell-Breuning (1963).

17

зи хозяйствующих субъектов. Как писал Адам Смит, не от бла­говоления мясника, а от его собственного интереса и от отноше­ния предложения и спроса на рынке мяса должно зависеть, полу­чим ли мы мясо и по какой цене.17

В результате перехода от сословного общества к рыночному, от общности к обществу в понимании Тённиса, от ценностно-ра­ционального к целерациональному поведению, от цельного жиз­ненного мира к инструментально-экономической интеграции про­исходит потеря норм и ценностей, релевантных для поведения и принятых в обозримых социальных взаимосвязях. Процессу дви­жения к субъективности и рыночному обществу присуща некото­рая неоднозначность, которую можно назвать дилеммой субъек-тивизации и овеществления. Экономическая рациональность и свобода хозяйствования требуют большого рынка с ожиданиями чисто экономического поведения и координации субъективиро­ванного спроса, измеряемого лишь готовностью к оплате и плате­жеспособностью. Чем крупнее рынок, тем сильнее экономическая рациональность и разделение труда и одновременно тем ниже общ­ность осознанного опыта. Причина этой дилеммы заключается в дифференцированности совокупного общества и в автономизации хозяйственной деятельности. Выделение и автономизация подсис­тем вызывают социальные издержки и сами по себе не могут быть благом. Они наталкиваются на внутренние границы там, где осмысленные ожидания людей и условия функционирования под­систем слишком расходятся, и поэтому в ролевых ожиданиях ин­дивидов уже неразличим какой-либо объединяющий, общий смысл.

Этика претендует на то и стремится к тому, чтобы пронизать все области деятельности ценностными ориентациями. Обществен­ная задача этики состоит в том, чтобы формулировать общие цен­ности и нормы, служащие ориентации деятельности членов данно­го общества. Такое этическое проникновение должно компенсиро­вать тенденцию современных обществ к дифференцированию и разграничению областей жизни. Жизненный мир и «вторичные системы», единство повседневного мира и целерациональные сис­темы хозяйства настолько разделились и разошлись в своем разви­тии, что возникает угроза их окончательного распада. Распад об­щего социального смысла и общих ценностных убеждений на част­ные рациональности можно проследить на следующем примере.

17 Ср. Buchanan (1965).

18

В странах с рыночным хозяйством возникает культурное на­пряжение между культурой производственной сферы и культурой сферы потребления. В сфере потребления принцип функциониро­вания хозяйства основан на гедонистическом расчете и постоянно расширяющемся потребительском спросе, а в производственной сфере — на строгой трудовой этике и отказе от непосредственного удовлетворения потребностей. Поскольку культурный контекст западных обществ почти полностью сформирован сферой потреб­ления, это подразумевает, что культура и хозяйство развиваются в расходящихся направлениях. Нормы хозяйства действуют вне норм культуры потребления, другие области культуры, наука, искусство и религия имеют со сферой приобретательства и накоп­ления еще меньше общего, а ценности и формы выражения внехозяйственной культуры более не привязаны к миру труда. Дэниэл Белл представлял этот процесс как феномен американского общества и капитализма.18 Однако напряжение между культурой производства и культурой потребления не ограничивается только капитализмом, но действует во всех формах хозяйства, посколь­ку каждый человек является одновременно и дисциплинирован­ным производителем и наслаждающимся благами потребителем.19

Расхождение культур мира труда и хозяйства, с одной сторо­ны, и мира потребления и досуга — с другой, и вычленение куль­туры из повседневности в специализированную профессиональную культурную деятельность можно было наблюдать во всех западных обществах. Однако возникновение пропасти между хозяйством и культурой, между обузданием побуждений в производстве и гедо­низмом в потреблении было в значительной мере усилено кейнсианской формой организации рыночного хозяйства. Этос мирской аскезы, этос сбережений и инвестиций, выходит из употребления, если во главе угла стоит количественный аспект фискального и психологического стимулирования экспансии спроса, хотя остатки трудового этоса необходимы в производстве, как и прежде. В усло­виях фискальной политики стимулирования экономического роста добродетели бережливого и экономного хозяйствования становят­ся оторванным от жизни анахронизмом. Однако развитие в направ­лении дальнейшего обособления областей культуры не может нео­граниченно продолжаться, — преградой является здесь единство мира жизни и смысла нашей деятельности. Поэтому в наше вре-

18 Bell (1979).

19 Ср. Spranger (1954).

19

мя проявляется и обратная тенденция растущей реинтеграции таких областей культуры, как наука, хозяйство и искусство, тен­денция их глубокого взаимопроникновения.20 Ценностные ори­ентации хозяйства и других областей культуры, ценность мира труда и досуга не могут полностью разойтись без того, чтобы не возникли кризисные феномены. Хозяйственная этика и культур-философия хозяйства являются попыткой создать вопреки тен­денции к культурному сегментированию новое единство хозяй­ства и культуры, мира труда и мира жизни.

Интерес к дополнению политической экономии этической эко­номией и культурфилософией хозяйства соответствует современ­ным изменениям в технике и хозяйстве. Более широкое простран­ство свободы и рост благосостояния отдельной личности оттесня­ют в наше время на задний план главные социальные вопросы XIX века — рабочий вопрос и вопрос собственности, которые были предметом политической экономии XIX века, и выдвигают впе­ред задачи этического и культурного формирования высокоразви­тых обществ. Политическая экономия, теория отношений собствен­ности и производства и общих политико-правовых условий ры­ночного хозяйства должны быть дополнены этической экономией — вопросом об этических предпосылках развитого, постиндустри­ального и индивидуализированного хозяйства, в котором будет господствовать умная микроэлектронная техника. Этико-экономический анализ индивидуальной деятельности и ее координа­ции, хозяйственная этика, выступает рядом с политико-экономи­ческим анализом общих условий хозяйства и государственной деятельности, рядом с политической экономией.

3. Обзор построения книги

Предлагаемая работа исследует три вышеназванных вопроса эти­ческой экономии. Она исследует этические предпосылки эконо­мики, прежде всего порядка рыночного хозяйства и экономиче­ской координации посредством системы цен, и разрабатывает эко­номическую теорию этики и экономических условий этической рациональности (глава 2, координация и формальная этика). Она ставит вопрос о взаимосвязи этического и экономического учений о благах, об этическом и экономическом переживании ценностей и понимании смысла (глава 3, материальная этика и учение о

20 Ср. Koslowski (1987а), S. 89—98 и 133—147.

20

благах) и определяет их отношение к культуре некоего общества в рамках некоей культурфилософии хозяйства (глава 4). Внешние эффекты суть воздействия нашей деятельности, непроизвольно проникающие в другие области деятельности и культуры и per definitionem (лат.: по определению) перешагивающие через гра­ницы областей культуры и научных дисциплин. Поэтому «приру­чение» их составляет проблему этики, экономической науки и теории принятия решений (глава 5).

Предпосылкой для этической экономии и хозяйственной эти­ки и условием того, что интеграция этики и экономической на­уки в общую теорию координации деятельности, движимой соб­ственным интересом, окажется удачной, является расширение этики до метафизики, которое, однако, остается в пределах неко­торой общей теории рациональности (глава 1, экономика, этика, религия: позитивная теория координации деятельности индиви­дов, движимых собственным интересом). Предлагаемые принци­пы этической экономии основаны на убеждении в том, что хотя экономическая наука и этика и возможны без метафизики, при этом они не слишком эффективны. Неизбежная связь с метафи­зикой или религией как теорией тотальности характерна для эти­ки так же, как и для экономической науки.

Любая экономическая теория, которая хочет быть чем-то боль­шим, чем вариационное исчисление с заданными параметрами, и не желает постоянно опровергать себя с помощью оговорки ceteris paribus (лат.: при прочих равных условиях), уже является неко­торой онтологической теорией максимизации существования и ценности в мире ограниченных ресурсов. Онтология хозяйства как отдельной области бытия исследует такие фундаментальные по­нятия и предположения экономической теории, как общее равно­весие и т. п. (глава 6, экономическая наука и онтология). То, что онтология механики лишь ограниченно применима к экономике и привела к недооценке этического фактора в рыночном хозяй­стве, вытекает не только из онтологических, но и из практиче­ских хозяйственно-этических рассуждений о возможности этиче­ской деятельности и о соотношении морали и выгоды на конкурент­ном рынке (глава 7, хозяйственная этика в рыночном хозяйстве).

Теория этических предпосылок рыночного хозяйства, эконо­мическое и этическое учения о благах и этика, использующая экономический инструментарий, объединяются при рассмотрении проблемы справедливости. Материальная и формальная этика должны здесь объединиться, поскольку проблема справедливости

21

имеет формальную сторону — справедливость правил и матери­альную сторону — соответствие природе вещей. При этом «теория справедливого ценообразования» оказывается необходимой и для рыночного хозяйства как центральная часть теории некоторого «неоаристотелианского синтеза» естественного права и классиче­ского либерализма. Наряду с этим она может быть связующим звеном между чистой справедливостью процесса и чистой спра­ведливостью результата (главы 8 и 9, справедливость обмена и теория справедливой цены).

4. Отсутствие связующих звеньев между экономической наукой и этикой в эпоху модерна — этическая экономия как экономическая наука постмодерна

Со времен отделения экономической науки от моральной филосо­фии как последствия теорий Адама Смита между экономической наукой и этикой существует некоторая напряженность. Причину этой напряженности нужно искать в ориентации основного тече­ния экономической теории на естественные науки, причем эта ориентация заведомо ставит этику в положение дисциплины, ли­шенной научности и точности.

Отделение этики от экономической науки явилось следстви­ем победного шествия механистического миросозерцания в эпоху модерна и его переноса на экономику со времен Гоббса и Мандевиля. Экономическая наука придерживается механистической картины мира, характерной для нового времени,21 Механистич­ность теории хозяйства присуща как классической и неокласси­ческой, так и марксистской экономической теории.22 Экономи­ческие субъекты рассматриваются как влекомые ненасытными вожделениями, а их производственная деятельность механически и технически координируется рыночным равновесием или цент­рализованным руководством. Онтологически экономическая на­ука причисляется к естественным наукам, а практический разум — как у Канта — ограничивается только внутренней нравственно-

21 Ср. Maier (1968).

22 Исключение здесь составляет только австрийская школа, прежде всего Mises (1949) с его априорным обоснованием экономического прин­ципа. Отсюда этой школе принадлежит существенная роль в обоснова­нии этической экономии.

22

стью, чистой волей. Эта онтология хозяйства как технической или природной области настолько же присуща домарксовой поли­тической экономии, например, Давида Рикардо, как и полити­ческой экономии самого Маркса. Экономика рассматривается как «противостояние природе», как развитие производительных сил. Детерминистский и механистический характер как классической и неоклассической, так и марксистской экономической теории натурализма проявляется недвусмысленно. Чувственные, культур­ные и этические аспекты хозяйственной деятельности остаются практически без внимания.23 Наиболее отчетливо это видно в одо­брении Лениным тезиса Зомбарта о том, что в марксизме нет ни грана этики, а есть только экономические закономерности.24

Характерным для философской этики и экономической тео­рии модерна является дуализм между царством необходимости, экономикой, с одной стороны, и царством свободы, нравственным самоопределением и автономией воли, с другой.

Этот дуализм, образцовый пример которого дает кантовская традиция в философии, характерен и для таких влиятельных мыслителей в области экономической теории, как Макс Вебер. Вебер проводит раздел между стальным корпусом экономической необходимости и субъективностью и свободой царства ценностей.

Под влиянием Канта дискуссия об этике концентрируется на этике формальной всеобщности, проблеме установления правил и их распространения на всех. Этика категорического императива есть этика долга, нацеленная на всеобщность нравственной мак­симы. Вытекающие из максимы в эмпирическом мире последствия не имеют отношения к нравственности. Она изгоняет из этики рассмотрение последствий. Мы не хотим принизить значение фи­лософии Канта для обоснования этики, и наши последующие рас­суждения на тему хозяйственной этики находятся под ее силь­ным влиянием. Однако дуализм этики и экономики, вытекаю­щий из теории Канта, не позволяет нам остановиться на его достижениях и побуждает идти вперед. Подход Канта в этике и этической экономии должен быть дополнен учением о благах и добродетелях и интеграцией нравственности и экономики.

Разделение между эмпирическим и априорным, между рас­смотрением последствий, с одной стороны, и априорной всеобщ­ностью максимы и неэмпирическим характером доброй воли, с

23 Ср. также Rickert (1899), S. 59 f.

24 Ленин (1971), т. 1, с. 436.

23

другой стороны, ведет к тому, что экономическая теория деятель­ности, основанная на оценке ее последствий, полностью отделена от нравственной духовной автономии. Кантов дуализм нравствен­ности практического разума, чистой воли, с одной стороны, и не имеющей отношения к нравственности прагматики и экономи­ческой науки, с другой стороны, вступает в противоречие с тен­денцией экономической науки, стремящейся ограничиться расче­тами полезности и издержек и проблемой координации хозяй­ственной деятельности и изгоняющей из экономической науки всякие нормативные рассуждения. Эту тенденцию образцово вы­разил Сиджуик (Sidgwick), который считал, что можно прими­риться с «а little more ethical sauce» («с небольшой добавкой эти­ческого соуса»), но отнюдь не с решительным влиянием мораль­ных принципов на хозяйство и построение экономической теории.

Максимальное отделение этической рефлексии от экономи­ческой, ограничение индивидуальной этики вопросами определе­ния и оправдания норм, ограничение микроэкономики выбором средства для достижения данных целей или реализации заранее сформировавшихся предпочтений — все это является выражени­ем современного дуализма свободы (нравственности) и необходи­мости, внутреннего и внешнего.

Этот дуализм проявляется как в немецком идеализме, в фор­ме идеалистического завышения оценки моральной свободы и пре­небрежения всем экономическим, так и в экономическом матери­ализме, для которого все ценностные вопросы и этические макси­мы являются идеологической надстройкой или «этическим соусом» над экономическим базисом общества.25

25 Бросается в глаза то, что этот дуализм служил интересам как тех, кто по традиции отвечал за высшие ценности, так и тех, кто был компе­тентен в низших ценностях. Ср. у Зилера (Sihler, 1987, S. 27): «Великая традиция Запада гласит, что мир хозяйства и мир ценностей не имеют между собой ничего общего, что они отделены один от другого и что чудовище хозяйства в лучшем случае поддается усмирению, но никак — обращению к доброму. Изгнание менял из храма является символом и для многих других представлений. Как недавно говорил епископ Лимбургский: „Где правит маммона, там кончается человеческое". Истинно и то, что такое отличение мира воскресного, в котором правят этика, мораль и нравственность, от мира будничного, в котором правят конку­ренция, достижения и деньги, находят не таким уж непрактичным и некоторые представители экономики».

24

В настоящее время, которое начинает приобретать черты эпо­хи постмодерна, нынешний дуализм этики и экономической на­уки начинает колебаться. Традиционное разделение этики и эко­номической науки теперь уже не позволяет решить проблемы ра­зумного хозяйствования. Каждая из обеих дисциплин требует интеграции своей проблематики в рамках этической экономии и хозяйственной этики.

Самые сильные и самые добрые побуждения в человеке часто противостоят друг другу, поскольку самые сильные побуждения не всегда — самые добрые, а самые добрые часто оказываются весьма слабыми. Поэтому неудивительно, что и экономическая наука, поставившая своим руководящим принципом самое силь­ное побуждение человека, его собственный интерес, и этика, на­меревающаяся раскрывать и развивать самые добрые побуждения человека, находятся между собой в состоянии напряженности. Неудивительно, что экономическая наука упрекает этику в ото­рванности от жизни и бессилии в сфере хозяйства, а этика, в свою очередь, находит в экономической науке, которую Томас Кар л ей ль называл «dismal science* («мрачная наука»), потворство своеко­рыстию и «selfish system* («эгоистической системе») обществен­ного порядка. И все же экономическая и этическая ориентации деятельности, экономика и этика как науки, освещающие деятельностные ориентации человека, не могут долгое время оста­ваться в отношениях взаимного исключения и непримиримого противоборства, поскольку они относятся к одному и тому же предмету, к деятельности сознательного и рационального суще­ства по имени «человек». Этике и экономической науке придется слиться друг с другом и дополнять друг друга в некоторой этичес­кой экономии и в этике, пользующейся инструментарием эконо­мической теории. Их различия и их взаимосвязь ясно просматри­ваются в той деятельностной ориентации, которая направлена на интеграцию экономических и этических перспектив и целей дея­тельности, то есть в хозяйственной этике. Хозяйственная этика не есть оксюморон, не есть «деревянное железо», не есть нечто, состоящее из двух несовместимых составных частей, напротив, она является признанием различности и общности самых силь­ных и самых добрых побуждений человека и проектом правил и институтов, использующих оба эти побуждения.

 

 

Перейти к странице: "содержание"



Координация материалов. Экономическая школа





Контакты


Институт "Экономическая школа" Национального исследовательского университета - Высшей школы экономики

Директор Иванов Михаил Алексеевич; E-mail: seihse@mail.ru; sei-spb@hse.ru

Издательство Руководитель Бабич Владимир Валентинович; E-mail: publishseihse@mail.ru

Лаборатория Интернет-проектов Руководитель Сторчевой Максим Анатольевич; E-mail: storch@mail.ru

Системный администратор Григорьев Сергей Алексеевич; E-mail: _sag_@mail.ru